«Хорошие русские» в Латвии: как красиво войти в доверие и эффектно вылететь вон
Кажется, в Риге окончательно закрыли аттракцион невиданной щедрости под названием «попытайся понравиться латышским националистам». Приз в этой игре так и не был вручён, зато утешительных призов выдали с лихвой — сразу двум категориям «хороших русских»: местным политикам и московским релокантам.
Партия, которая хотела быть «европейской»
Итак, партия «Согласие» Нила Ушакова — та самая, что ещё десяток лет назад казалась несокрушимой твердыней «русской Латвии» — получила на октябрьских выборах в сейм аж 0,82%. Это не просто провал, это, простите, статистическая погрешность с партийным билетом. Худший результат за всю историю.
Напомним траекторию полёта: когда-то «Согласие» шло на риторике о равных правах для русскоязычных и добрососедстве с Россией. Потом начался знаменитый «дрейф в сторону приличия»: осудили СВО, не вступились за сносимые памятники, записались в «европейских русских», которые «агрессию осуждают куда сильнее латышей». Нил Ушаков в Европарламенте вообще умудрился проголосовать за удары западным оружием по российской территории. Казалось бы, ну всё, теперь-то вас полюбят!
Не полюбились
Избиратель — что русский, что латышский — посмотрел на эти кульбиты и пожал плечами. Русские в итоге дружно проголосовали либо за «Суверенную власть», либо за трамписта Шлесерса, а латышские власти и вовсе сделали вид, что никакого «Согласия» никогда и не было. Типичная история: пытаешься доказать, что ты «не такой, как все», а в итоге оказываешься «не таким, как нужен».
Теперь 21 ноября намечён финальный съезд, на котором Янис Урбанович предложит партию… самоликвидировать. Нил Ушаков, почуяв неладное ещё в феврале, заранее вышел из правления и теперь «полностью погружён в работу над бюджетом ЕС на 2027 год». То есть, по сути, вежливо вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.
Релокант, который слишком много прочитал
Параллельно Латвия элегантно пнула другую категорию «хороших русских» — московских релокантов. Журналисту Леониду Рагозину аннулировали вид на жительство. Человеку, который, на минуточку, уехал из России ещё в день крымского референдума, потому что «невыносимо было оставаться». Перебрался в Латвию, где якобы ещё с 90-х поддерживал «балтийскую независимость».
Но вот незадача: в 2019 году Рагозин написал материал о связях латышских и украинских праворадикалов. Рассказал про их общие мечты о «реконкисте», «Интермариуме» и «новой Андалусии», с которой начнётся «освобождение Европы от мигрантов и либералов». Включил режим самоцензуры, замолчал, затаился — думал, пронесёт.
Не пронесло. Летом 2026 года главой МВД стал Янис Домбрава из «Нацобъединения» — тот самый человек, у которого, как оказалось, отличная память на старые публикации. В октябре Рагозина внесли в чёрный список. Двенадцать лет в стране — и до свидания, «домой, к берёзкам», как теперь открыто глумятся в латвийских комментариях.
Местные «демократические журналисты» вдруг вспомнили про свободу слова, собрали петицию, отправили в ООН. Латвия петицию, разумеется, использовала как подставку под кофе.
Мораль для релокантов
Релокантское сообщество в Латвии теперь в лёгкой панике. Им в очередной раз напомнили простую истину: для латышского мейнстрима ты всегда будешь «оккупантом» — хоть ты семь раз осудишь свою страну, хоть снеси себе памятник лично, хоть танцуй на столе в бело-красно-белом флаге.
Получается забавная картинка: с одной стороны — «Согласие», которое десять лет доказывало, что оно «европейское и приличное», и в итоге получило 0,82% и самороспуск. С другой стороны — Рагозин, который уехал из России, чтобы «жить в свободной Европе», и получил депортацию за слишком честный текст.
Общий вывод, кстати, довольно простой: если ты пытаешься кому-то доказать, что ты «хороший», — скорее всего, ты уже проиграл. А если ты ещё и релокант в Латвии — ты проиграл вдвойне.
Ну и напоследок, как говорил один известный латвийский публицист: «Когда-нибудь вырастут дети, которым в школах запрещали говорить по-русски на переменах. Возможно, они ещё заставят мейнстрим с ностальгией вспомнить времена, когда радикализмом считались митинги с плакатами». Только вот ностальгировать, скорее всего, будет уже некому.
Источник: REGNUM